ДЗУГАЕВ К. Г.
кандидат философских наук,
профессор кафедры философии и культурологии ЮОГУ,
старший научный сотрудник отдела новой и новейшей истории ЮОНИИ,
Заслуженный деятель науки РЮО,
лауреат Госпремии им. К. Хетагурова
ТБИЛИССКИЙ ТЕЛЕФОННЫЙ СПРАВОЧНИК
(К вопросу об ассимиляции осетин в Грузии)
Аннотация:
Исследуется процент осетинских фамилий в телефонном справочнике, как один из возможных показателей ассимиляции осетин в Грузии; рассматриваются грузинские фамилии, по имеющимся сведениям – осетинского происхождения.
Annotation:
The percentage of Ossetian surnames in the telephone directory is investigated as one of the possible indicators of assimilation of Ossetians in Georgia; Georgian surnames are considered, according to available information, of Ossetian origin.
Ключевые слова и словосочетания:
Тбилисский телефонный справочник, грузинские и осетинские фамилии, ассимиляция осетин.
Keywords and phrases:
Telephone directory of Tbilisi, Georgian and Ossetian surnames, assimilation of Ossetians.
Вопрос ассимиляции осетин в Грузии – один из наиболее резонансных для общественного сознания вопросов в грузино-осетинском конфликте, причём и для осетин, и для грузин.
Сам по себе переход из одной идентичности в другую есть объективная данность, широко представленная в современных многонациональных сообществах; более того, процесс глобализации с необходимостью создаёт мощные мотивации для формирования личностей с составными идентичностями. Дело, однако, в том, что в конфликтных общественно-политических ситуациях переходы из одной идентичности в другую становятся элементом конфликтных стратегий сторон, и чем более масштабен и обострён конфликт, тем больший резонанс приобретает такой переход, тем больше влияния он оказывает на течение конфликта.
Предпринимались попытки, разной степени научности, количественных оценок ассимиляционного процесса. Так, серьёзный научный анализ произвёл известный осетинский демограф Н.Г. Каберти [1]; по его мнению, темп ассимиляции для осетин, проживавших в Грузии вне Южной Осетии(1) в советский период, составлял в среднем 1100 человек в год: «В районах Грузии ежегодно ассимилировалось минимум 1,1 тыс. осетин». Он подчёркивает, что «в Грузии происходила не только естественная, но и насильственная ассимиляция осетин». Таким образом, ассимилировалось около 80 тысяч осетин.
Но был ещё непрерывный поток осетин в города и районы Грузии из Южной Осетии. Выезжали по естественным жизненным мотивациям – в поисках более лучшей, чем в провинциальном городишке Цхинвал, жизни, большего заработка, бытового комфорта; молодёжь систематически забиралась на заводы и фабрики по трудовому набору, имеющему практически обязательный характер – сверху спускалась разнарядка, и секретари райкомов Юго-Осетинской автономной области строжайше должны были её исполнять, так ежегодно уезжали по 400 – 500 человек, преимущественно молодых мужчин; на постоянное жительство выезжали люди, добившиеся карьерного роста в партаппарате и других органах власти и управления, в спорте, культуре, науке – каждый житель Южной Осетии легко может вспомнить показательные примеры. Таким «тихим геноцидом» осетинский демографический потенциал Южной Осетии подавлялся, численность осетинского населения многие десятилетия искусственно удерживалась на уровне 60 – 70 тысяч человек. Выехавшие ассимилировались в следующем же поколении, и количество этих безвозвратных демографических потерь примерно столько же, сколько для осетин в районах Грузии. Отсюда можно принять численность ассимилированных осетин в размере 160 000 человек и выше.
Расширяя исследовательский хронотоп, мы обязаны сделать аналогичные экспертные оценки сначала для доимперского периода грузино-осетинских отношений. По этому поводу известный осетинский этнограф Вилен Варзиев писал: «Активным проводником тесных взаимоотношений с Грузией были представители алано-овской аристократии. Они всячески подчеркивали свое лояльное отношение и политическую поддержку. За службу они получали земли, богатства и социальные титулы. Имеющиеся свидетельства показывают, что процесс этот шёл на протяжении многих лет. Известно множество грузинских фамилий, в том числе и аристократических: Церетели, Эристави, Херхеулидзе, Туманишвили, Ломидзе, ведущих свое начало от представителей алано-овской этнической среды»(2) [2].
Другой известный осетинский историк Руслан Бзаров пишет об этом, мы бы сказали, несколько неожиданно для осетинского (ура-)патриотического сознания: «Не только южную, но центральную и даже северную Осетию, менее доступные для военного вторжения (лучший пример – неудачный поход шаха Аббаса I в начале XVII в.), картлийские вассалы персов «осваивали», раздавая дворянские грамоты, княжеские титулы, почетные пенсии и торговые льготы осетинской знати – впрочем, без особого разбора и без всякой ответственности. В XIX в. гордые обладатели грузинского «дворянства» попытались использовать свои документы, и на поверку оказалось, что это макулатура. Но ещё в XVIII в. нищего и наивного горца из благородной фамилии пытались сделать «агентом влияния» за ничтожную ежегодную пенсию и ничего не значащий громкий титул» [3].
О том, что этот способ втягивания «нищих и наивных» (?!) осетин в свою этническую идентичность был отнюдь не безуспешным, более откровенно пишет ещё один известный осетинский историк – Георгий Тогошвили: «Примечательно также, что под знаменем Ираклия и Теймураза воевали как южные, так и северные осетины. Но цари Грузии одаривали только северных осетин, которые, подобно черкесам, служили грузинским царям на условиях найма. Южные же осетины, наравне с другими горскими народами Грузии, грузинским царям служили на условиях подданства, и поэтому они, кроме случайной добычи, ничего не могли получать» [4, с. 246]. И далее там же указывает: «По Иоане, осетинами по происхождению являются дворяне: Еларишвили, Батишвили, Сресели, Годабрелидзе, Гомарели, Ломидзе (Институт рукописей, ф. S. С. 45 – 46, 49, 53, 71, 115 – 116). Приведённые генеалогические сведения были напечатаны в газете «Иверия» (1884, №№ 68, 83, 120, 121, 125). Отсюда их перепечатал М. Джанашвили в работе «Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России» (Джанашвили, 1897. С. 63 – 64)» [4, с. 286], а в сноске не преминул добавить: «Херхеулидзе был осетином из Самцхе(3) (Вахушти, 1941. С. 25)». Т.е. нарский осетин. Годабрелидзе упоминается и у М. Джанашиа: «Осетинские дворяне Годобрелидзе (…) Шалмеликисшвили, осетинские дворяне из Двалети», — поселились в Картли [5, с. 63 – 64].
Для имперского периода грузино-осетинских отношений, т.е. после присоединения Осетии к Российской Империи в 1774 году и введения на территориях тифлисской и кутаисской губерний царского административного управления, ситуация приобрела новую специфику. Здесь надо подчеркнуть, что рождаемость в горной части Южной Осетии была высокой, 6 – 8 детей в семье было нормой. Острое безземелье вызывало поток переселенцев на грузинскую равнину, масштабы которого к концу 19 – началу 20 века стали настолько ощутимы для грузинского общества, что патриотическая грузинская печать того времени с тревогой сообщала об угрозе перехода большинства грузинских земель к осетинам-хизанам – лично свободным земледельцам, имевшим с владельцами земли договорные отношения, и всё чаще выкупавшим их в свою собственность. Однако и осетин-хизан ассимиляция не обошла стороной: находясь в грузинской среде, они неуклонно ассимилировались уже в следующем поколении. Отсюда можно сделать осторожный, но вполне обоснованный экспертный вывод о количестве ассимилированных осетин минимум в 300 000 человек.
Архивист А.Г. Маргиев, также много лет посвятивший изучению вопроса ассимиляции осетин, в свою очередь, устанавливал общий ориентир в 400 000 человек [6]. Нам приходилось читать и другие цифры, с весьма широким разбросом – до миллиона человек. Так, К.К. Биазарти, одно время работавший министром культуры в Правительстве РЮО, пишет: «Нам надо обрести наши земли, вернуть родине аланское население, принудительно, насильственно зачисленное в грузины. По подсчётам специалистов, работавших в советское время в государственных и научных учреждениях Грузии, занятых вопросами народонаселения, их около или более одного миллиона» [7].
Предвидим вопрос в наш адрес, и отвечаем: наша собственная экспертная оценка колеблется в пределах 500 – 600 тысяч человек.
Весьма информативным источником для изучения данного вопроса являются, очевидно, архивы. В качестве характерного примера можно привести церковно-приходские книги, хранящиеся в Центральном Государственном Архиве Республики Южная Осетия (ЦГА РЮО) [8]: поиск информации о нашем деде, Хасæхъо Дзугаты, обнаружил типичную картину регистрации рождения, смертей, браков грузинскими священниками – как правило, осетинские фамилии записывались с грузинским окончанием «-швили»(4). Если ребёнок с такой фамилией ещё и направлялся учиться в грузинскую школу, то ассимиляция обретала реальное культурологическое наполнение, а нахождение при этом в грузинской среде обитания уже гарантированно завершало этнокультурный дрейф: дед – осетин, сын – составной этничности, внук – грузин. В имперской России в этом процессе особо значимую роль играла Грузинская Православная Церковь, и новообращённых грузин, бывших осетин, выслуживавшихся перед грузинским начальством и окружением, принято было называть словом «осхъопили», ныне имеющим отчётливо негативный оттенок [9, с. 94 – 96].
В период существования СССР ситуация с процессом ассимиляции осетин усугубилась, так как к процессу в полную силу, целенаправленно и организованно подключилось грузинское государство. Методы при этом использовались самого широкого спектра: от мягкой, как бы малозаметной ассимиляции через братские объятия грузинской культуры до свирепой жестокости беспощадных репрессий грузинского НКВД 1937 – 1938 годов [11].
В контексте рассмотрения вопроса об ассимиляции осетин в Грузии представляет определённый интерес обращение к такому документу, как телефонный справочник города Тбилиси – столицы Грузии. Официальное его наименование – «Список абонентов Тбилисской городской телефонной сети. Телефоны учреждений, предприятий, организаций. Издательство ЦК КП Грузии. Тбилиси, 1988» [12].
Нумерация страниц идёт сначала римскими цифрами с I по XXXII, в этом разделе «Алфавитный указатель», «Куда звонить в экстренных случаях», «Куда заявлять о проверке и исправлении повреждённого телефонного аппарата в г. Тбилиси», «Куда обращаться по вопросам предоставления телефонной связи в г. Тбилиси» (с подглавками «Правила пользования телефонным аппаратом АТС», «Краткая памятка абоненту спаренного телефона», «Извлечения из Устава связи Союза ССР»), «Выписка из тарифов на услуги связи», «Междугородная телефонная связь», «Перечень городов, с которыми имеется автоматическая междугородная телефонная связь»(5), «Услуги почтовой связи», «Услуги «Союзпечати»», «Услуги радиотрансляционной сети», «Прейскурант № 125. Тарифы на услуги связи»; далее, как бы это не было вроде бы странно для советского времени, идут рекламные и информационные материалы. Затем начинается нумерация арабскими цифрами с 1 до 666 (?!), в том числе «Дополнительный список абонентов» с 641 страницы, и Список абонентов Цхнетской АТС с 661 страницы.
Цена 3 рубля 40 копеек (в советских ценах, разумеется).
Это справочник 1988 года, следовательно, он может быть признан как итоговый подобный документ советского периода грузино-осетинских отношений; сведений о последующих изданиях нет, но даже если они ещё и были при СССР, то имели такую же репрезентативность, как и рассматриваемый. Интернет по этому запросу информации не дал, но в продаже указанный телефонный справочник имеется, на момент написания статьи по цене 13 471,22 руб (99 долларов по курсу)(7), при этом указывается, что доставки в Россию нет.
Об этом справочнике мы услышали впервые ещё в 1988 – 1989 годах по поводу наличия в нём уникальной фамилии, в существование которой невозможно было поверить человеку, своими глазами не прочитавшему её в справочнике. Саму телефонную книгу мы тогда не видели, но были известны люди, выигрывавшие по этому поводу весьма серьёзные споры-пари.
Повторно наше внимание к справочнику в начале 2000-х годов привлёк сосед по улице Коблова Владимир Келехсаев-старший (Писо), также подтвердивший наличие невозможной фамилии и выигрывавший о ней споры (обычно на щедрые застолья), имея книгу на руках; однако ко времени нашего разговора он одолжил её кому-то, запамятовал кому, и обратно так и не получил.
Мы попытались найти этот справочник в Цхинвале, но поиски успеха не имели. К тому времени произошло обострение ситуации вокруг Южной Осетии 2004 года, доступ в Тбилиси стал крайне затруднён, а для нас и вовсе закрыт. Пришлось организовывать нечто вроде спецоперации, и в конечном счёте с помощью отважной женщины В., проживающей по улице Чавчавадзе (ныне В. Гаглоева), с немалым для неё риском книга была из Тбилиси доставлена в Цхинвал и передана нам.
Насколько количество осетинских фамилий в телефонной книге отражает реальный процент проживания осетин в Тбилиси, и как соотносится с аналогичным процентом для грузин? По нашему мнению, два этих показателя пренебрежимо мало отличаются друг от друга, так как по усреднённому социальному статусу тбилисские осетины практически не отличались от тех грузин, которые могли себе позволить иметь квартирные телефоны.
Количественный анализ мы начали с того, что произвели подсчёт по количеству представителей каждой отдельной фамилии в справочнике, и составили отдельный список, пронумерованный по числу фамилий и с указанием для каждой фамилии числа её представителей.
Вторым шагом должно было стать выделение осетинских фамилий и подсчёт общей численности осетин, затем вычисление процента этой цифры от общей численности списка, и аналитическое соотнесение полученного результата с другими данными. Однако эта работа столкнулась с труднопреодолимыми препятствиями, первое из которых заключается в практической невозможности достаточно полного учёта грузинских фамилий, имеющих осетинское происхождение.
Причём речь идёт порой о весьма неожиданных фамилиях.
Например, известный идеолог грузинского национал-экстремизма, один из авторов печально известного сборника «Осетинский вопрос» (Тбилиси, 1994), Акакий Бакрадзе, был бы, очевидно, крайне удивлён, если бы ему сообщили о его осетинском происхождении. Между тем, «в ущелье Урсдзуаргом встречается селение Бакраты хъæу, этот населённый пункт именно с таким названием встречается и на карте Южной Осетии, созданной еще в 30-е годы прошлого века видным общественным и научным деятелем Рутеном Гаглоевым. Осетины в древности имели обыкновение давать названия местам своего проживания наименования по фамилии тех, кто населял то или иное село. Старожилы ещё помнят, что в этом селе когда-то проживали представители фамилии Бакратæ. Сегодня такая фамилия на территории Южной Осети не встречается, между тем, и в Грузии и даже в Северной Осетии часто встречается фамилия Бакрадзе» [13]. Далее автор, известный осетинский этнограф Ирбег Маргиев, продолжает: «Ещё один пример, фамилия Хæлитæ (Халиевы), когда-то проживавшие в селении Хæлиты хъæу. Эта фамилия сегодня уже также не значится в перечне фамилий жителей Южной Осетии, но она довольно часто встречается как на Севере Осетии, так и в Грузии. Я лично сам знаком с представителем данной фамилии, проживающим в Северной Осетии. И он честно признается, что не знал, выходцами из какого ущелья были его предки. Через пять-семь поколений родословная, нетрудно предположить, имеет обыкновение терять свои корни, тем более если жить приходится на чужбине. Таких осетинских фамилий немало. В Кударском ущелье до сих пор есть селение Сохты хъæу, где в древности проживали представители фамилии Сохтæ, они, по рассказам старожилов, жили и в Гудиском ущелье, но сегодня этой фамилии в Южной Осетии уже нет. В настоящее время представители этой фамилии встречаются как Соховы (в Северной Осетии) и как Сохошвили (в Грузии), а многие из них даже не знают о своих югоосетинских корнях или же вовсе их отрицают. Но это не означает, что и мы не должны изучать происхождение таких фамилий, ведь это взаимосвязано с нашей древней историей, историей, со множеством красивых и интересных, а вместе с тем и противоречивых, легенд. Сейчас я работаю над изучением происхождения других фамилий с аналогичной судьбой».
Ещё один рьяный адепт Звиада Гамсахурдиа – Р. Топчишвили; здесь позволим себе объёмную цитату из нашей с известным осетинским учёным Валерием Дзидзоевым монографии: «Характерной в этом отношении является реакция на статью доцента Юго-Осетинского государственного педагогического института (ныне – Юго-Осетинский государственный университет им. А. А. Тибилова) Гига Мамити «Изменения фамилий», опубликованную на осетинском языке в югоосетинском журнале «Фидиуаг» («Вестник», орган Союза писателей Юго-Осетинской автономной области), №3 1989 г.: она не осталась без внимания бдительными грузинскими оппонентами, и уже 10 октября 1989 г. в газете «Ахалгазрда коммунисти» была опубликована ответная публикация Б. Джорбенадзе «Обязательное разъяснение», затем газета «Литературули Сакартвело» 19 января 1990 г. опубликовала критическую статью Р. Топчишвили «Сознательная фальсификация истории или…», и повторно опубликовала её 26 ноября 1990 г.
18 января 1991 г. «Литературули Сакартвело» (это время оккупации Цхинвала 6 – 27 января грузинскими милицейскими и национал-экстремистскими формированиями, в городе шли ожесточённые бои) публикует «Ответ критикам» Г. Мамити, где последний с искренним недоумением писал: «В своей статье я объективно отражаю факты огрузинивания многих осетин, и ничего не доказываю без обоснования, указывая каждый раз на источники или на здравствующих свидетелй. Разве архивные документы и изданные книги не являются авторитетными источниками? Разве называть подобные материалы «неэтичными» является этическим действием? (…) Ведь это лишь свидетельство многовековой дружбы осетинского и грузинского народов. (…) История происхождения фамилий – интересна. (…) Боже, упокой их души, профессоров Дмитрия Мгеладзе, Георгия Ахвледиани, Корнелия Кекелидзе, Серго Данелия и других, все они были моими лекторами, каждый из них был истинным интернационалистом». Следует отметить, что Г. Мамити, в то время уже весьма преклонного возраста человек, был далёк от политики и своей публикацией, состоявшейся в самом начале грузино-осетинского конфликта (после самых первых националистических выступлений в грузинских СМИ) надеялся напомнить о давних дружеских и кровнородственных связях осетин с грузинами; однако его оппонент Р. Топчишвили в своей статье «Спорить с фальсификаторами истории имеет ли смысл?» в том же номере газеты в первую очередь усматривает политическую подоплёку публикации Г. Мамити: «Статья Г. Мамити рассчитана лишь на людей с низким уровнем образования, которые выразили своё восхищение его трудом. Ведь он пишет: «Осетинская общественность выразила свою положительную оценку как устно, так и письменно на страницах прессы». Почему бы не понравилась несознательной массе статья Г. Мамити, ведь она направлена на дальновидные цели: осетины с древних времен жили на этой стороне Кавказа, ассимиляторы же грузины их огрузинивали. (…) Стремятся доказать, что осетины с древних времён живут в историческом Шида Картли, приоритет осетин в Шида Картли, фальсифицировать историю. И с этой фальсифицированной историей настроить осетин против грузин» (необходимо отметить и умышленное оскорбление осетин, пренебрежительно охарактеризованных как «несознательная масса»). Р. Топчишвили не допускает и мысли об ассимиляторской политике Грузии: «Вы обвиняете осетин в том, что они носят фамилии с грузинским суффиксом (но в целом не найдёшь ни одного документа, где фамилии осетин были бы записаны с осетинским суффиксом). Что же, тогда и нам обвинить грузин, живущих в Турции и носящих турецкие фамилии? Ни в коем случае. Грузинские фамилии утеряны по историческим причинам и потому, что они живут в чужом государстве (хотя на собственной земле)». Пассаж о «собственной земле» мы оставляем без комментариев, но обращаем внимание на то, что ради оправдания ассимиляторской политики Грузии оправдывается и ассимиляторская политика Турции – а вот в отношении России Р. Топчишвили проявляет несравнимую строгость: «Если какой-либо осетин по происхождению пишется грузином, то в том не повинны ни осетины, ни грузины. Искать виновного бессмысленно, так как в данном случае произошёл естественный этнический процесс. (…) Обрусели душой осетины, живущие на своей исторической родине, в Северной Осетии. А ведь это и было целью русских. Их цель была, чтобы все нерусские, входящие в состав империи, были бы русскими по духу» (там же).
Задетый грубостями и оскорбительными выпадами в свой адрес, Г. Мамити с сарказмом писал: «Может, кто-то из носящих эти фамилии (Абашвили, Элошвили и др. – Авт.) – грузины с момента создания Вселенной, или представители других наций, однако мы, осетины, и лично я, знакомы со многими представителями этих фамилий, считающих себя осетинами, и в паспортах у них записано: национальность – осетин. (…) Весь мир знает, что Абаев Васо – осетин, и назови его хоть Абашвили, он всё равно будет осетином» (там же). Далее Г. Мамити использует поистине убийственный для Р. Топчишвили аргумент в полемике: «В заявлении-списке рабочих и служащих производственного объединения «Дила» («Утро». – Авт.) г. Гори, направленном редакции газеты «Сабчота Осети» от 5 августа 1989 г., отмечена фамилия и П. Топчишвили, который вместе с 65 рабочими-осетинами, от имени осетин, 20-м в списке поставил свою подпись. Топчишвили есть и евреи» (там же). Озадаченный и, видимо, обеспокоенный указанием на возможность своего осетинского происхождения, Р. Топчишвили пускается в пояснения: «И в отношении фамилии Топчишвили Мамиты допустил просчёт. Эта фамилия ничего общего не имеет с осетинским миром, ни одна из её ветвей не является в прошлом осетинской, а если это было бы так, то что скрывать, и в чём упрекать?! В Восточной Грузии фамилия Топчишвили распространена в трёх сёлах, и вы представьте, что в одной фамилии сегодня юридически объединены три разные фамилии. Она относится к типу профессиональных фамилий. В основе фамилии лежит негрузинский термин «топ» — по-ирански «ружьё», «-чи-» — турецкий суффикс, и вместе «топчи» означает оруженосец, пушкарь. (…) Дигомские Топчишвили ранее носили фамилию Годердзишвили и молились Горисджвари, Атенские Топчишвили вначале носили фамилию Циклаури, чьи предки из Гудамакари (…) Кизикские (Табаанские) Топчишвили происходят от Атенелишвили. (…) Что касается грузинских евреев Топчишвили, то это не открытие. (…) У Г. Мамити и других иллюзия того, что Топчишвили бывшая осетинская фамилия, появилась по причине того, что в Атенском ущелье они соседствуют с осетинами, многие из них хорошо знают осетинский язык, часты смешанные браки» (там же).
Нам неизвестно достоверно об осетинском происхождении Р. Топчишвили, однако его рвение в служении грузинскому национал-экстремизму наводит на подобный вывод: осетинам, принявшим грузинскую сторону в конфликте, приходится всемерно доказывать свою исключительную верность своим хозяевам. Приведённый же им аргумент о том, что «в основе фамилии лежит негрузинский термин «топ»», весьма интересен: Р. Топчишвили называет его иранским, игнорируя (умышленно?) то обстоятельство, что именно в осетинском языке ружьё обозначается словом «топп» [14, с. 206 — 207].
Более того!
Как бы пугающе парадоксально это не выглядело, но фамилия военного преступника (определение Президента РФ Д.А. Медведева), отдавшего приказ о геноцидной агрессии против Южной Осетии 8 августа 2008 года, бывшего Президента Грузии Михаила Саакашвили, также имеет, увы, осетинское происхождение: «Нельзя не обратить внимания на близость осетинского фамильного имени Сагкатæ и грузинского Саакадзе. Трудно сказать, может ли данное обстоятельство служить доказательством осетинского происхождения фамилии Саакадзе или оно является случайным совпадением, однако фонетическая близость названных фамильных наименований и их локализация в с. Пел очевидна. В этой же связи можно указать и на то, что один из братьев Сиавуша, отца Георгия, носил чисто осетинское имя Жештел, идентичное с осетинским Дзестел (в югоосетинском произношении – Жештел), откуда и фамилия Дзестелтæ, не встречающаяся в ономастиконе других кавказских народов. Всё это вместе взятое даёт основание постулировать положение об осетинском происхождении рода Саакадзе» [15, с. 218].
В конце концов, возьмём генеалогические списки грузинских князей и дворян (1799 год): «Дворяне Эларишвили. Их предки являются пришедшими в старину из Кавказских гор, из сыновей осетинского дворянина Эликана, благодаря чему возникла фамилия Эларишвили. Они называются Эларишвили и признаны дворянами во времена царя Теймураза и Вахтанга и упоминаются в трактате.
Дворяне Батишвили. Их предки являются потомками тагаурского осетинского дворянина Бате и ввиду этого носят фамилию Батишвили. Их предки появились во времена царя Георгия, в 1563 г., и с тех пор признавались дворянами Батишвили и упоминаются в трактате.
Дворяне Сресели. Их предками являются пришедшие из Куртаули (Куртатинское ущелье Осетии – сост.) Сресели. Эта фамилия была распространена на их потомство и упоминается в трактате.
Дворяне Годабрелидзе. Их предки были однофамильцами осетинского дворянина Года, пришли в Имеретию и были признаны дворянами царем Имеретии Александром и упоминаются в трактате. Некоторые живут в Имеретии, а некоторые – в Картли.
Ломидзе. По фамилии Ломидзе из осетинских мест.
Гомартели. Гомартели – осетинская фамилия, пришедшие из Гомарта» [16].
И т.д. и т.п. К примеру, видный югоосетинский партийный и хозяйственный деятель Нодар Задишвили, с которым мы находились во взаимоуважительных отношениях, утверждал в беседе со мной, что фамилия Зерекидзе на самом деле тоже из осетинской фамилии Задиатæ, не говоря уже о его собственной фамилии.
Информации подобного рода – огромный массив. Начав углубляться в этот аспект проблемы, мы поняли, что для желаемого в идеале результата исследования понадобится капитальная монография, на что у нас нет ни времени, ни иных требуемых ресурсов.
Поэтому мы решились на простительную и оправданную в данном случае уловку: оставляем эту работу для тех, кто заинтересовался рассматриваемой проблемой. Мы будем благодарны за любые представленные на обозрение результаты, в том числе и частичные.
Увернувшись, таким образом, от исполнения научного долга, тем не менее добросовестно исполняю обещанное выше по поводу невозможной фамилии в тбилисском телефонном справочнике.
Эта фамилия присутствует в справочнике в единственном числе, на странице 428, в следующем виде:
Осиклишвили В.Г. Атарбекова ул. д. 50 93 45 95.
Для читателей, не владеющих в необходимой мере грузинским и осетинским языками, приводим пояснение известного осетинского историка Юрий Гаглойти: «Столь же показательные совпадения названий некоторых интимных частей тела и интимных отношений, также относящихся, естественно, к основному лексическому фонду языка. К примеру, очень близки, можно сказать – практически идентичны, названия мужского детородного члена: осетинское «jyl (gil)», грузинское «qle». В связи с этим обращает на себя внимание и то обстоятельство, что приведённая осетинская номинация лежит в основе таких характерных грузинских слов, как джилаг-и — «род, потомство, порода» (рядом с грузинским «джиши» — «порода, потомство») и аджилгъа — «некастрированный конь». Необходимо отметить также, что окончание грузинского «джилаг-и» явно восходит к осетинскому суффиксу «-аг», широко проявляющемуся в именных словообразованиях осетинского языка. Можно полагать, что этот же осетинский корень лежит в основе грузинского джлиахоба (Чикобава, С. 580) — «поединки рогатого скота».
В некоторых случаях разбираемый осетинский корень в грузинской лексике проявляется довольно опосредствованно и очень завуалировано. Примером может служить слово «джинджили», которое в толковых словарях грузинского языка интерпретируется просто как «то же самое, что джатчви — «цепь, связь»» (Чикобава, с. 588). Между тем одно из значений первой части рассматриваемого слова «джин» является «ложе» (преимущественно в Пшавии и Тушетии). А значение второй части этого слова «джили» чётко проявляется с помощью пословицы, иллюстрирующей значение слова «джинджили» — «род (джиши) и породу (джилаги) человек удерживает с помощью джинджили» (с. 588). Учитывая, что первая часть этого слова означает «ложе», то связь второй части «джили» с осетинским названием пениса очевидна, лишним доказательством чего может служить и содержание вышеприведённой поговорки» [10](8).
Указанная – в своём роде беспрецедентная – фамилия, таким образом, не оставляет ни малейших сомнений в своём семантическом прочтении: «оси» — «осетин», «кли» (слегка видоизменённое для соблюдения элементарных приличий «кле») – «мужской детородный член», «швили» — «ребёнок, дитя»; интегрируя, получаем «осетинского мужского детородного члена ребёнок».
Очевидно, эта фамилия является предельно яркой манифестацией ассимиляционного процесса осетин в грузинском социуме – манифестацией, имеющей возможность откристаллизоваться только лишь при условии необходимой и достаточной масштабности этого процесса, численно выражающейся во многих сотнях тысяч конкретных примеров.
Литература и источники:
- Каберты Н.Г.(9) О масштабах и методах ассимиляции осетин в Грузии // https://south-ossetia.info/o-masshtabax-i-metodax-assimilyacii-osetin-v-gruzii-2.
- Уарзиати В.С. Культура осетин: связи с народами Кавказа. Орджоникидзе, 1990.
- Бзаров Р.С. Геноцид осетин: 1920 год. Медиа-центр «Ир»; https://south-ossetia.info/pochemu-nas-xotyat-istrebit/.
- Тогошвили Г.Д. Грузино-осетинские взаимоотношения в 15 – 18 вв. // Тогошвили Г.Д. Избранные труды по кавказоведению. Том 1. Отв. ред. Л.А. Чибиров. Владикавказ, 2012.
- Джанашвили М. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России. – СМОМПК, 1897, в. XXII.
- Маргиев А.Г. Осетины в Грузии (рукопись) // Архив автора.
- Крик. Агрессия. Владикавказ, 2015.
- ЦГА РЮО. Фонд И-9, дело 15. Церковно-метрические книги Джавского прихода Джавского района за 1879 – 1884 годы.
- Дзугаев К.Г. Понятие «окна возможностей» применительно к интеграционно-воссоединительному процессу Осетии (1917 — 1921 гг.). Цхинвал – Владикавказ, 2017.
- Гаглойти Ю.С. Из истории осетино-грузинских этноязыковых связей // https://as-ir.ru/nauka/iz-istorii-osetino-gruzinskih-jetnojazykovyh-svjazej/.
- Дзугаев К.Г. «Сталинские расстрельные списки» и репрессии 1937 – 1938 гг. в Южной Осетии // Вестник Владикавказского научного центра. 2020. № 4. С. 48 – 52; http://vestnik-vnc.ru/Portals/141/2020-4/vnc-2020-4-09.pdf?ver=WFljCGe2Pyb0X9wVUYnsvw%3D%3D; также в доступе: https://as-ir.ru/kosta-dzugaev/stalinskie-rasstrelnye-spiski-i-repressii-1937-1938-gg-v-juzhnoj-osetii/.
- Список абонентов Тбилисской городской телефонной сети. Телефоны учреждений, предприятий, организаций. Издательство ЦК КП Грузии. Тбилиси, 1988.
- Ирбег Маргиев: «Для изучения всего разнообразия мира наших предков потребуется работа не одного поколения учёных…» // Республика. 19.02.2013; https://respublikarso.org/culture/329-irbeg-margiev-dlya-izucheniya-vsego-raznoobraziya-mira-nashih-predkov-potrebuetsya-rabota-ne-odnogo-pokoleniya-uchenyh.html.
- Дзидзоев В.Д., Дзугаев К.Г. Южная Осетия в ретроспективе грузино-осетинских отношений. Цхинвал, 2007.
- Гаглойты Ю.С. Алано-Георгика. Владикавказ, 2007.
- Осетины глазами русских и иностранных путешественников // Республика. 6.08.2014; https://respublikarso.org/history/764-osetiny-glazami-russkih-i-inostrannyh-puteshestvennikov.html#sel=4:1,10:8.
1 апреля 2026 года.
(1) Для обозначения этих территорий обычно использовалось словосочетание «внутренние районы Грузии». До принятия Акта о государственной независимости РЮО 29 мая 1992 года такая терминология была допустима, однако после этой даты, а тем более после признания РЮО Россией 26 августа 2008 года, продолжение использования этой терминологии является не только политически недопустимым, но и научно безграмотным.
(2) При этом он ссылается на источник, что характерно, из Южной Осетии: История Осетии в документах и материалах (С древнейших времен до конца XVIII века). I. Цхинвали, 1962. С. 194 – 198.
(3) О Херхеулидзе имеется информация в «Осетинском ДНК-проекте», Таймураз Карацев сообщает, что «Херхеулидзе показал Ос-Багатаровский результат g2a1» (в запрещённом в России «Фейсбуке»
(4) «Сравнение грузинского «швили» с осетинским «сывæллон» — «ребёнок, дитя», даёт основание сделать вывод о их полной семантической и фонетической идентичности. Незначительное различие между ними заключается лишь в форме окончаний этих номинаций: «-он» в осетинском и «-и» в грузинском, при полном практически совпадении корневых согласных обоих названий. Учитывая чёткую скифо-сарматскую этимологию осетинского «сывæллон», которая восходит к æнсувæр — «единоутробный» (ИЭС, III, с. 213), грузинское «швили» следует считать осетинским заимствованием, вошедшим в основном словарный фонд грузинского языка. Осетинское происхождение грузинского «швили», распространённого преимущественно в Восточной Грузии, может свидетельствовать об особых связях носителей осетинского языка с древним населением этого региона» [10].
(5) Ташкент, Киев, Ростов, Донецк, Москва, Ленинград, Сочи, Сухуми, Батуми, Орджоникидзе (код 867.22), Ереван, Баку, Тианети, Гори, Цхакая, Кутаиси, Гагра, Цхинвали (код 241), Боржоми, Хашури, Махарадзе, Лагодехи, Гурджаани (с. XIX).
(6) Пусть читателя не вводит в заблуждение год на обложке – 1982: в тексте в выходных данных указан именно 1988-й.
(7) Сведения несколько устарели, но принципиального значения это не имеет.
(8) Далее там же он делает ещё одно показательное пояснение: «По всей видимости, одного происхождения и осетинское и грузинское наименование коитуса. Сопоставляя между собой осетинское «qæjyn» и грузинское «tqnauroba», нетрудно прийти к заключению, что основу грузинского названия составляет именно осетинская номинация, о чём ясно свидетельствует, в частности, и полное совпадение согласных осетинского глагола и корневых согласных q и n грузинского аналога (суффикс «-uroba» в данном случае указывает на действие, процесс и т. д.). Другими словами, семантическая и фонетическая идентичность сопоставляемых номинаций безупречна. В этой же связи можно отметить, что основу грузинского прилагательного aqenebuli — «прямо стоящий, эрективный» составляет осетинское qen, означающее «стоять торчком, вертикальное положение», и соответствующее положению альчика в игре (Миллер, I, 1927, с. 447 – 448; ИЭС, II, с. 303). Осетинское название альчика «qul» имеет ясное иранское происхождение (ИЭС, II, с. 313)».
(9) Каберты Н.Г. – кандидат экономических наук, заведующий кафедрой менеджмента Северо-Осетинского государственного университета, старший научный сотрудник Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований. До начала грузино-осетинского конфликта проживал и работал в Тбилиси.